– И до чего же ты их любишь! – с улыбкой заметила она.

– Неужели это так заметно? Наверное, все дело в том, что я слишком долго их ждала… Должна признаться, я почти потеряла надежду. – Джейн вздохнула и покачала головой. – И все же бывают дни, когда я, хоть убей, не могу понять, с чего это мне так хотелось иметь детей. Луиза еще хуже, чем ее братцы, вместе взятые. Она в два счета обводит и их, и своего папу вокруг маленького розового пальчика.

Джейн присела на край кровати рядом с Сарой.

– Чем ты думаешь заняться нынче утром? За покупками я уже сходила. Вечером с детьми посидит жена священника, а когда мы с тобой поедем в город, за ними присмотрит Ралф.

– Ну, поскольку сегодня я настроена полениться как следует, может, взять племяшек на небольшую прогулку?

– Чудесная идея, если, конечно, тебе не трудно, – обрадовалась Джейн. – Тогда я успею до обеда пройтись по комнатам с пылесосом. Смотри только, не дай им затащить себя в деревню, иначе дело закончится покупкой сладостей на почте. – Да, кстати, – небрежно добавила она, – Хотон-хаус наконец-то продан. Не знаю, кому… Но мне кажется, тебе было бы интересно это узнать. Ты же всегда любила этот старый дом, верно?

Вернее не бывает, думала Сара полчаса спустя, ведя своих юных племянников на прогулку. Сару с детских лет влекло к великолепному особняку елизаветинской эпохи, который стоял неподалеку от деревни.

После смерти последнего владельца дом пустовал уже несколько месяцев, и ноги сами понесли Сару к тропинке, которая уводила прочь от реки, через небольшую рощу – прямо к землям, которые представляли собой частные владения Хотон-хауса.

У изгороди, отделявшей ничейную тропинку от частной, Сара остановилась. Деревья еще не успели обзавестись густой листвой, и с того места, где она стояла, можно было хорошо разглядеть дом. Яркое мартовское солнце зажигало кирпичную кладку золотисто-розовым пламенем, тут и там играя вспышками в двойных окнах. Кроме пары фургонов, стоявших у входа в особняк, не было заметно ни малейших признаков жизни.